История – гуманитарная дисциплина? Это только в представлении историков – от Геродота и Аристотеля до Шпенглера и Тойнби. Академический мир совершенствуется в историографии, в то время как сама история стала орудием политической борьбы. В ее массовой версии мало чего осталось от науки, она упростилась, обросла идеологиями и получила утилитарное предназначение.

Недобросовестные политики используют ее вовсю. Исторические обиды, утраты и завоевания, иной раз даже многовековой давности, становятся вдруг веским основанием для сомнительных политических решений.

Вот, например, российское правительство объявило Крым исконно российской территорией потому, что в течение двухсот лет он входил в состав России. То, что последние 30 лет он принадлежал Украине, а еще 350 лет – крымским татарам, в расчет не принимается. Ведь чем хороша история в руках политиков: можно взять нужный кусочек, а все остальное выбросить.

Еще она хороша тем, что может быть безымянной. Фигуранты истории – народы и государства. В зависимости от политической нужды их можно признать врагами или друзьями, а затем использовать по сиюминутной надобности.

Давно не осталось в живых армян, пострадавших в 1915 году от геноцида в Османской империи. Давно уже нет в живых никого из организаторов геноцида, и некому предъявить обвинения. Дело закрыто и перешло из правовой плоскости в историческую. Уже и Османской империи давно нет, а требование признать геноцид геноцидом вдруг актуализировалось и выросло до размеров международной проблемы. Конечно, было бы замечательно, если бы все государства, как и отдельные люди, обозначали собственное отношение к темным страницам своей истории. Это наглядно продемонстрировало бы их приверженность тем или иным политическим принципам. Однако события столетней давности вряд ли должны становиться фактором текущей политической жизни. Мало того, что от Турецкой республики требуют признать вину за Османскую империю, так еще и в некоторых странах Европы никто не смеет поставить факт геноцида армян под сомнение. Да, был геноцид, но не оставить ли эти споры историкам и моралистам? Сегодня по этому делу нет ни истцов, ни ответчиков.

То же самое и с Холокостом. Массовое истребление евреев в Европе – установленный факт. Но в чем смысл уголовной ответственности за отрицание Холокоста? Такая ответственность есть во многих европейских странах. Ради чего ограничивается свобода слова для людей, имеющих на это событие точку зрения, отличающуюся от общепринятой? Нельзя ли разбираться с вопросами истории без применения уголовного права?

Дурной пример заразителен. В ряде европейских демократий решили наказывать тюрьмой за отрицание исторических фактов? Отлично! Другим будет на что сослаться. И вот уже в России принимают уголовный закон об ответственности за отрицание фактов, установленных Нюрнбергским трибуналом, и искажение событий Второй мировой войны.

Сейм Латвии принимает закон, карающий за отрицание советской и нацистской оккупации. В Верховной Раде Украины обсуждается закон, устанавливающий ответственность за отрицание Голодомора. Польский Сейм вводит уголовную ответственность против тех, кто возлагает на польскую нацию ответственность за нацистские преступления.

Всё, вопросы истории будут обсуждаться теперь не только в университетских аудиториях, на научных конференциях и страницах исторических журналов, но и в залах судебных заседаний. Историческую истину установит судья, выслушав мнения прокуроров и адвокатов. Вынесенный приговор в глазах общества будет выглядеть куда весомей и страшней, чем отрицательная рецензия научного оппонента. В какое глухое Средневековье рискует сползти Европа?

Понятно, что использование исторического ресурса в политической борьбе неизбежно ведет к обострению межгосударственных и межнациональных отношений. Примером тому обострившиеся в последнее время отношения между двумя демократическими странами – Польшей и Израилем. Поляки совершенно справедливо возмущаются, когда немецкие концлагеря в Польше времен Второй мировой войны публично называют «польскими концлагерями». Какие же они польские, когда на самом деле – нацистские?

Однако возмущение историческими интерпретациями не должно было бы вызывать ответ законодателей. Надо бы оставаться на историческом поле и отбиваться от несправедливых обвинений свидетельствами и документами, а не уголовно-правовой дубиной! Принятый в Польше закон был воспринят многими, как попытка закрыть рот критикам, в том числе тем, кто считает значительным участие польских граждан в преследованиях евреев во времена нацистской оккупации.

Перетаскивать историю в политику – все-равно что открывать ящик Пандоры. Если на политические или правовые обвинения ещё можно найти контраргументы и оставаться на общих позициях, то в случае исторических претензий торжествуют не доводы и доказательства, а национальные обиды и субъективные оценки.

Мой приятель в Израиле, когда я попытался объяснить ему причины такого решения Польши, зашелся от негодования:

– Польша – антисемитская страна! Ты знаешь, как много поляков помогали немцам во время войны уничтожать евреев? Больше, чем в любой другой стране. И они делали это с удовольствием!

– Но ведь и праведников мира, спасавших евреев, среди поляков больше, чем среди кого-либо еще, – возражал я ему. – А кроме того, тех поляков, что сотрудничали с нацистами уже нет, или остались единицы, скрывающиеся от правосудия. Польское государство не может отвечать за Польшу времен оккупации, когда своей государственности там вообще не было. Сегодня Польша совсем другая. К кому твои претензии?

– Мои претензии – к полякам. Они теперь хотят замолчать то, что было, – отвечал мой приятель, будто не слыша моих возражений. Историческая обида, подстегнутая неадекватным польским законом, заслонила ему все на свете. И это был не какой-нибудь малообразованный и тупоголовый патриот, а настоящий интеллигент, с опытом противостояния советскому тоталитаризму, один из лучших в Израиле специалистов в своей области.

История, становясь предметом политических дискуссий, оказывает дурную услугу даже демократиям. В странах же авторитарного типа она просто становится еще одним инструментом подавления. Иногда – дубиной, которая прохаживается по черепам ближайших оппонентов. Иногда гранатой, которая летит в сторону далекого противника и может поразить осколками целые народы и государства.


Вы можете поддержать автора разумным на ваш взгляд гонораром.

Кредитной картой через PAYPAL:  PAYPAL.ME/PODRABINEK
Кредитной картой через ЯНДЕКС:  HTTPS://MONEY.YANDEX.RU/TO/41001177682071