Странно рассуждать на тему выборов в стране, политические и общественные институты которой в принципе имитационны. Но есть один аспект, ярко проявившийся в президентской кампании этого года, о котором есть смысл говорить, ибо это может помочь трезвее взглянуть на происходящее в России и на нас, ее обитателей.

Прежде всего речь пойдет о позиции Сергея Ковалева, бывшего знаменитого советского диссидента, а затем депутата Госдумы и первого российского уполномоченного по правам человека. Как известно, 13 февраля он согласился стать доверенным лицом кандидата в президенты Ксении Собчак, а на следующий день отозвал свое решение. При этом Сергей Адамович подчеркивал привлекательную для него черту в выборной стратегии Собчак: ее стремление «выступать от лица гражданского общества», попытку объединить его в голосовании «против всех», поездку в Чечню с поддержкой арестованного главы местного отделения «Мемориала» Оюба Титиева.

Ковалев считает, что необходимо участвовать в политическом процессе и поддерживать тех политиков, которые имеют решимость проводить в жизнь демократическую повестку и, кроме того, имеют шансы на ее воплощение. Уже после выборов бывший омбудсмен так уточнил свою гражданскую позицию: он бы голосовал против всех, «если бы такую графу не устранили». И сделал бы так, невзирая на свое членство в партии «Яблоко», «потому что просто это не выборы». Будучи же одновременно и противником бойкота, он в итоге проголосовал за Григория Явлинского, «по традиции» и в силу «уважения».

Подобное политическое поведение характерно для «реалистов» из среды неформальных общественных деятелей начала перестройки. Нужно идти навстречу реформистским силам во власти и помогать им – идея, охватившая многих после Январского пленума ЦК КПСС 1987 года, на котором Горбачев впервые признал «застой» в стране и провозгласил политику демократизации.

С.А. Ковалев в 1990 году в результате первых в стране частично свободных выборов оказался в числе народных депутатов РСФСР. Благословил его на депутатство академик Андрей Сахаров. Оба считали, что перемены в стране возможны только при тесном сотрудничестве с властью. На этом фундаменте стояло и развивалось все перестроечное демократическое движение. Подавляющее число бывших диссидентов поддержало этот курс на сотрудничество с реформаторскими силами внутри КПСС.

Тогда, при позднем Горбачеве, как и при первом российском президенте Ельцине, перехватившем власть у основателя перестройки, верховная власть не без сопротивления внутри своих групп влияния шла навстречу требованиям продвинутой демократической общественности и расширяла в стране круг свобод и прав человека.

Для немногих наблюдателей, не впутанных в политические страсти, было очевидным, что перестроечные преобразования, продолжившиеся и в новой России, опирались на песок. Более того, они стали удобной ширмой для никуда не ушедшей, переформатированной советской номенклатуры. В массе информационных откровений, связанных с нынешним отравлением Скрипалей в Солсбери, мелькнуло важное свидетельство химика Вила Мирзаянова. Оказывается, «миротворец» и нобелевский лауреат Михаил Горбачев, одной рукой подписывая советско-американское соглашение о прекращении разработок химического оружия (1990), другой – награждал производителей сверхсекретных разработок новейшего нервнопаралитического газа (1991). Этот тайный аспект советской перестроечной политики, несомненно, успешно прикрывали демократические ширмы, в создании которых активно (вольно или невольно) приминали участие и диссиденты.

Все новые общественно-политические организации и структуры, возникшие в России после августа 1991 года, происходят именно из того, двоящегося в своих основах, источника: перемены внутри страны, рассчитанные в значительной мере на производимый ими эффект во внешнем мире, и тайная верность государственных аппаратчиков советским милитаристским идеям и идеологическим схемам.

Коммунисты, захватив в 1917-м власть в России, взяли общество в заложники и всегда вели себя в отношении его как беспощадные шантажисты. Но так же они вели себя и в перестройку. Политзаключенных выпускали на свободу нехотя, скрипя зубами, не извиняясь, не запустив процесс очищения судебно-следственного механизма.

Сергею Ковалеву в бытность его депутатом и уполномоченным по правам человека удалось сделать много добрых дел. Благодаря отчасти его вмешательству отпустили в 1995 г. за границу того же Вила Мирзаянова. Но нужно ясно понимать, что это доброделание удавалось осуществлять не в силу расширяющейся и укрепляющейся в стране демократии или парламентаризма, а в силу казуса политической игры и прикрытия широковещательными жестами темной по существу государственной политики.

Именно к такому политическому процессу и приучилась наша нынешняя оппозиция и демократическая общественность. Последние ведут свое начало от симбиоза Демсоюза и ДемРоссии, Демократической платформы в КПСС, слившихся с ручейками различных малых партийных групп и на короткое историческое время прикрытых тончайшим слоем из небольшого числа бывших диссидентов, оказавшихся во власти. Активисты новых партий боролись, преследовались (в основном административно), но в целом весь процесс был попущен Политбюро КПСС. А затем, после распада СССР, поддерживался новым самодержцем всея Руси Борисом Ельциным. Эту политику манипулирования мнимодемократическим политическим процессом продолжил и В. Путин. Да, он ужесточил и сделал более циничной государственную поддержку демократического спектакля в стране. Не стоит, однако, забывать, что в начале его на этом пути активно поддержал Союз правых сил.

Не стоит удивляться и единодушию российских граждан в марте 2018 года. Не говорю о «массах», вроде бы заполнивших избирательные участки и в РФ и в зарубежье. Важнее посмотреть на нынешнего продвинутого российского избирателя.

Беглое изучение социальных сетей незадолго до выборов показывало, что многие из интеллигентных российских эмигрантов различных поколений с большой надеждой отзывались на предвыборные промоакции и заявления Ксении Собчак. В репортаже телеканала «Настоящее время» (13.03.2018), посвященном досрочному голосованию русских на избирательном участке 8275 в Лос-Анджелесе и на двух участках во Флориде, сообщалось, что основная масса там голосовала за Путина. Но корреспондент русскоязычного западного СМИ, финансируемого Конгрессом США, дал возможность высказаться не только представителям большинства (очень похожим на каких-нибудь московских «молодогвардейцев»), но и нескольким симпатизантам идей свободы.

В городе ангелов нашелся-таки один протестант, «активист Виталий Атаев-Трошин», державший плакат с надписью: «Больше санкций для Путина и его друзей», который тут же был разорван его бывшим соотечественником. Активист в телеобъектив разъяснил свою позицию: «Я ни за кого. Не верю в этот цирк».

Зато кинопродюсер Мария Винограй и еще несколько молодых людей сообщили о том, что отдали голоса Собчак. Причем никто из проголосовавших таким образом не верил в успех своего кандидата. Наиболее точно описал их позицию еще один избиратель, Александр Дунаев: «Мы все знаем прекрасно, что это не выборы. Выбора у народа нет. Но мой голос – это определенный посыл тем, кто будет считать голоса». То есть все эти русские люди, занесенные судьбой в оплот мировой демократии, надеются на царя-батюшку в Кремле, даже не на него, а на его бояр, тех, кто в душе верят в прогресс и могут посчитать голоса во имя всеобщего блага.

Гораздо глубже и ярче выразила ту же надежду «икона русской оппозиции» писательница Людмила Улицкая в ряде интервью, взятых у нее незадолго до московских президентских выборов. Восемнадцатого марта, сообщила она (МБХ-медиа, 21.02.2018), «я буду в Париже… А если бы была в Москве, наверное, голосовала бы за Ксению Собчак. Вместе с Сергеем Адамовичем Ковалевым». Почему? Во-первых, потому, что этот «кандидат против всех» – «слова говорит правильные». Во-вторых, чисто «эстетически»: в отличие от унылых кандидатов-мужчин «Ксения порадует то красной блузкой, то клетчатой кофточкой». В-третьих: разве «в нынешней ситуации может что-то живое в политической зоне шевельнуться без связи с Кремлем?» А раз так, то Ксения, сумев договориться в верхах, сможет сделать и что-нибудь хорошее.

Ведь при Путине, считает Улицкая, далеко не все плохо, и она благодарна ему за то, что он «пока еще позволяет другим людям думать иначе, чем он сам» (интервью швейцарской газете «Der Bund», 27.12.2017).

31 год назад в стране – изнемогавшей под гнетом утопической идеократии – начались перемены, начатые по мановению тогдашнего коммунистического вождя. В итоге столетие со дня русской катастрофы мы встретили все в том же состоянии порабощения государственным абсолютизмом. Причем мы порабощены не только политически, но, прежде всего, духовно, интеллектуально и психологически. И этой правде нужно смотреть в глаза, нужно попытаться осознать и такой результат, потому что другого нет. Не понимая своего состояния, общество будет лишь удобной для избиения жертвой, не имеющей шансов на свободу.


ВЫ МОЖЕТЕ ПОДДЕРЖАТЬ АВТОРА РАЗУМНЫМ НА ВАШ ВЗГЛЯД ГОНОРАРОМ.

ЧЕРЕЗ PAYPALPAYPAL.ME/PROCENCOPAVEL
ЧЕРЕЗ ЯНДЕКС-ДЕНЬГИ: HTTPS://MONEY.YANDEX.RU/TO/410015812133471
НА КАРТОЧКУ СБЕРБАНКА (РУБ.): 4276400054598835
НА КАРТОЧКУ БАНКА СБЕРБАНКА ($): 4276400052907590
НА СЧЕТ В СБЕРБАНКЕ: ПРОЦЕНКО ПАВЕЛ ГРИГОРЬЕВИЧ, НОМЕР СЧЕТА 30301810900006004000, БИК: 044525225, ИНН: 7707083893, КПП: 775002002. ДОП. ОФИС № 9040/1531. КОР/СЧЕТ БАНКА 30101810400000000225. СЧЕТ ПОЛУЧАТЕЛЯ: 42307.810.2.4028. 7404346